Category: образование

умолчание

Ки-Ка и Федя. Продолжение. Глава 2.

Продолжение к https://fryusha.livejournal.com/933266.html
Ки-Ка и Федя
Глава 2.
Это было серое-пресерое, не столько дождливое, сколько моросящее утро. Ки-Ка и Федя шли по дороге к Новогрызлову. Старший нёс на плече большую свежую тушку кролика, у младшего в ранце были книги, а руками он размахивал.
Когда родился Камболов-первенец, будущий наследник и продолжатель, то Макару Аркадьевичу было не так уж важно, какое имя ему дать - в пределах разумного, разумеется. У бабушек-дедушек были две концепции, которые сводились к именам Карл (в честь Карла Маркса) и Кирилл (в честь Кирилла и Мефодия). Учитывая поддерживающие капиталы обоих дедушек, Макар Аркадьевич не хотел портить отношения ни с одной, ни с другой стороной, и мальчик был назван Кириллом – с тем, что дома его можно звать и Карлушей, а в школе всё же не стоит, чтобы безыдейные сверстники не дразнили карлой. Детское домашнее прозвище Карлуша и подпись Ки-Ка были внедрены при идеологической и финансовой поддержке одного из дедушек.
Для младшего были предложены, соответственно, имена Фридрих и Мефодий. Макару Аркадьевичу удалось убедить каждую сторону по отдельности, что Федя (Федор) – это и есть самый современный, орфографически правильный вариант как раз для предложенного имени.
Вряд ли бы Ки-Ку дразнили в школе карликом: он был крупно сложен, у него были крепкие кулаки - и ноги, вполне приспособленные для пинков. Нормальный небольшой нос, не совсем большой рот и маленькие серые глаза, которыми он мог видеть не хуже, чем другие большими. В 16 лет Ки-Ка был уже сложившимся человеком с единственной страстью - к приобретанию. Он мог слезть с велосипеда, чтобы подобрать булавку. Если бы была возможность, он продал бы свою душу дьяволу по среднерыночной душевой цене – и не слабо бы нагрел на этом дьявола! Однако, поскольку он был аккуратным и чистеньким как новенькая монетка, все мамы одноклассников приводили его в пример своим сыновьям.
Федя был полной противоположностью Ки-Ке. Он был красивым подростком, стройным, с высоким лбом как бы из отполированной слоновой кости, с большими глазами, полными пламени, и густыми каштановыми волосами. Он щедро любил всех окружающих – и если Святого Мартина канонизировали за то, что тот отодрал голому нищему попрошайке половину своего плаща, то наш друг Федя в аналогичной ситуации отдал бы весь свой дождевик целиком.
От самого рождения, ещё до появления разума, у него был тот живой интеллект, который хочет всё знать. В результате любознательности он ломал игрушки, отцовские часы - всё, до чего мог добраться и расковырять, чтобы докопаться до тайн устройства. По мере взросления любознательность и пытливость терялись, но запас их был так велик, что родители никак не могли их отбить полностью. Посланный на дачу копать или пропалывать, он мог часами лежать на траве, смотреть в небо и думать о чём-то своём. Трудно поверить, но, посланный в магазин за постным маслом, он однажды вернулся с горлышком бутылки в руке, не заметив, что где-то разбил её по дороге.
Бедная госпожа Камболова говорила, что Федя - самый идиотский мальчик во всём Равногорске. Кроме того он отличался полным безразличием к внешности: его куртка постоянно была разодранной, а там, где не было дыры, - можете быть уверены, что там было пятно.
Сейчас братья топали по грязной дороге под бесконечной моросью. Ки-Ка натянул капюшон и закатал низ джинсов, чтобы они не забрызгивались. Прежде, чем ступить на землю, он, как кошка, выбирал на дороге сухое место. Джинсы Феди с отчаянным упрямством спадали на пятки. Он шёл прямо вперёд как король: не заботясь о грязных лужах, которыми была усеяна дорога, и даже не видя их. Может быть, сравнение с королём – не лучшее, можно подобрать другое: Федя был грязный как пудель.
Два брата шли рядом друг с другом, как два солдата в строю, не разговаривая друг с другом, поглощённые собственными размышлениями. Первым нарушил тишину Ки-Ка.
- О чём думаешь, мыслитель? - сказал он брату, хлопнув его по плечу.
Трудно сейчас поверить, но ещё в 19-м веке мыслителей ценили - если не денежно, то хотя бы почтением. В честь Канта даже назвали дыню. В начале 20-го века в небе летал самолёт "Максим Горький", а по морям моталась "ВМС Ковалевская". ВМС в данном случае означала "Великий математик Софья" - просто целиком не влезала в стандартные надписи на борту. А вот в прагматическом 21-м веке руководители обратились к счетоводам из Высшей школы экономики с запросом: как повысить эффективность мыслителей, - но так, чтобы без потерь для казны. Высшие школьники потратили на решение проблемы несколько лет и две кучи денег, а потом доложили: надо планы умникам увеличить в два раза, а финансирование в два раза уменьшить, вот тогда эффективность мыслительной продукции точно увеличится в четыре раза на каждый вложенный рубль.
- А не сдохнут? - засомневалось гуманное начальство. - Никак нет, - хором отвечали высшие школьники, - только велите им подзарабатывать побольше самим, так, чтобы их итоговая зарплата была в два раза выше их средней. А кто не выполнит - с тех штраф!
На том и порешили. С тех пор в бывшем наукограде Равногорске слово "мыслитель" использовалось как синоним малолитературного слова "лох". Вот и у Ки-Ки оно было ласковой домашней кличкой для Феди.
- О чём думаешь, мыслитель?
- Я подсчитал, сколько нужно собрать пластикового мусора, чтобы сделать над дорогами лёгкие навесы от дождя.
- Это точно, судя по ежегодным ремонтам и губернской программе ремонтов, шоссе боится сырости и страдает ревматизмом. Собачьей шерстью тут не обойдёшься. Но для таких затрат сперва надо найти местное месторождение нефти или золотую жилу.
- Это не обязательно, Ки-Ка, можно просто использовать деньги из налогов, вот и всё.
- Больно ты щедр на чужие деньги, учёный! А вот о ведении отцовского хозяйства и тратах на налоги придётся думать мне одному. По мне, так налог и так велик в размере, хотя и жмёт.
- Тяжелый, я согласен, но это не потому, что он слишком большой, а потому что плохо расходуется. Если налог большой, но его хорошо потратить, все люди будут счастливы.
- Ага, ещё одна из тех глупостей, которые учёные называют парадоксами. Налог хорошо распределён, ха! Я вижу, вы хотели бы, чтобы мы, владельцы, платили за всё, потому что налогами облагается всё, а всякие мыслители только получали пособия! Вот, смотри, как ты думаешь: за сколько я смогу продать этого кролика в Новогрызлово?
- Но это же уже как бы не наш кролик: отец велел отнести его в подарок репетитору.
- Больно Кокозов большой гурман, он и так тратит все наши денежки за обучение в местной кулинарии, обойдётся без пирогов с крольчатиной!
- Пироги - это его дело, но не получится ли, что мы ему не заплатили?
- Эх, Федя, пироги нас точно не касаются, но не все же его ученики таскают ему сверх платы гостинцы! Вон Дорофеевы ему вовсе уже три года задолжали.
- И если Дорофеевы ему задолжали, то, что ли, мы от этого можем украсть кролика?
- Во-первых, мы поступаем так для его же здоровья: он сам нам жаловался на переедание и поджелудочную железу. А, во-вторых, представь себе, что этого кролика пристукивал и обдирал в этот раз не я, а ты. Как ты думаешь, у тебя бы это получилось? Вот кролик и сбежал...
Последний довод практически убедил Федю. Ему было бы легче, чтобы кролик сбежал, чем пристукнуть кролика обухом отцовского топора или увесистым молотком, который лежал у них в сарае.
- Но мне не хочется торчать на рынке с кроликом.
- Тебе и не надо, - сказал довольный Ки-Ка. - С тебя станется на рынке сперва быть оштрафованным за какую-нибудь антисанитарию, а потом ещё и отдать кролика задарма случайному прохожему язвеннику. Этим займусь я сам. А если уж тебя так будет мучить совесть, то можешь купит репетитору какой-нибудь подарок из своей доли выручки.
Придя в Новогрызлово, прямо на мосту через Сушку братья разделились. Ки-Ка отправился на рынок, а Федя пошёл глазеть на что-нибудь.
Через час Ки-Ка вернулся с деньгами.
- Вот, - сказал он Феде, протягивая ему в горсти бумажки и монеты, - это твоя доля.
Наш друг Федя не был по натуре судебным приставом, более того – он был уверен в своем брате. Всё-таки он решил посчитать.
- Мне кажется, - сказал он, - что кролик должен был бы стоить дороже.
Фразу «Говорить правду легко и приятно» очень любят следователи и подозрительные жёны – когда они обращаются к подследственным или мужьям. Однако Ки-Ка всегда считал нужным и полезным говорить правду, правду и только правду – но не всю. Он справедливо полагал, что тогда легче не запутаться.
- Типичная ошибка учёного-мыслителя. Кролика я продал удачно! – сказал он. – Какому-то приезжему московской национальности, практически по московской цене. 400 рублей за килограмм – это составило тысячу четыреста. Но дальше вычти НДС – это 20 %. Остаётся 1120. Эти одна тысяча сто двадцать рублей пошли не на закупки чего-нибудь, а нам на выплаты, то есть по закону с выплат снимается ещё 30%, а именно: пенсионное страхование – 22%, социальное страхование – 2,9% и медицинское страхование – 5,1%. Остаётся 861 рубль 54 копейки. С них взимается налог на выплаты в размере 13%. Остаётся 749 рублей 54 копейки. Так что тебе половина – 374 рубля 77 копеек. Держи от моих щедрот 375 рублей! И учти, что это я ещё обжулил государство, не заплатив за торговое место, которое за день стоит 200 рублей, а на часы его в аренду не дают…
Федя, кивая головой, проверял ставки поборов в интернете. – Да, всё верно, - сказал он, пересчитывая свои деньги.
Правдой в словах Ки-Ки было всё. Кроме того, что он не платил государству никакие налоги с продажи кролика и с полученных доходов. Вслед за Людовиком Четырнадцатым, сказавшим «Государство – это я!», Ки-Ка не отделял себя от страны и не видел причины, почему бы нельзя отчисления в пользу государства выплатить напрямую.
умолчание

(no subject)

терзаем жёсткою манишкой
и с вилкой в левом рукаве
сдаёт зачёты по фуршету
несчастный двоечник мгимо

его жена звалась три раза
пока услышит наконец
мобильник у неё запрятан
во глубине различных мест
умолчание

Проблемы немецкого языка

В 1983-м я приехал в свою первую командировку в Германию, в ГДР. Пересёкся с двумя советскими коллегами из другой организации, а они меня спрашивают:
- А ты хоть сколько-то немецкий знаешь?
- А то! – гордо говорю я. – В школе учил. - И гордо им декламирую стишок, который мы в школе заучили:
«Майн Брудер ист
айн Тракторист
ин унзерем Колхоз».
Сильно они меня зауважали и рассказали свою печальную историю. Поселили их на служебной квартире Института биотехнологии АН ГДР, вот они в первый же день как вышли на улицу – тут же срисовали в записную книжку номер дома и табличку, на которой «Чего-то-там-штрассе». Ну, погуляли потом по центру и давай прохожим немцам под нос запись совать и знаками и общим выражением лиц выспрашивать: где эта улица, где этот дом? А немцы только плечами пожимают и отнекиваются.
Потому что на табличке было написано «Айнбанштрассе» = улица с односторонним движением.
*
Но и я со своими школьными знаниями успел опозориться.
Разговариваю с коллегами в лаборатории, перемежаю научно-техническую речь трёпом – всё на плохом, но немецком.
- Это необычный метод, - говорят немцы.
- Необычный, - соглашаюсь я, вспоминаю прочитанную когда-то где-то в русскоязычной литературе шутку и воспроизвожу её на немецком. – Необычный зверь крокодил: от головы до хвоста три метра, а от хвоста до головы – только два.
И по наступившей тишине понимаю, что ляпнул что-то не то.
Потом рылся в словарях. Кто же знал, что в немецком у слова «хвост» два значения!