February 6th, 2014

Взгляд на мир № 9

(no subject)

Уже давно все пробежали мимо охранника на выходе, уже убрела уборщица, уже и сам охранник прикемарил, а кто ушёл со службы, давно дрыхнет у себя дома или совершает траты в предназначенных для этого местах, - а компьютер налогового управления сидит себе один-одинёшенек в темноте, взблескивает лампочками, бурчит животом, тихо гудит себе под нос – и знай пересыпает из горсти в горсть любимые данные.
Ему давно понятно, что человеки ничем не различаются – ну, кроме очевидных главных свойств. Очевидные главные – это собственность, доходы, расходы, возраст и здоровье опять же как прогноз медицинских расходов, а возраст и образование как перспектива доходов. Возраст и семейное положение - это перспектива новых расходов. Вот и всё. А всякие там имена – это лишь коды, случайным образом выданные генератором в отделе ЗАГСа. Как говорил поэт: «Что в имени твоём мне, баба Роза!..».
Наиболее часто господин главный компьютер любил пересматривать данные двух героев нашего повествования, он подозревал, что это вовсе не двое, а одна особь в двух воплощениях. Ну, посудите сами: родились в один день, оба – неженатые мужчины сорока лет, оба получили степень доктора каких-то наук, оба является частными предпринимателями в области оказания услуг по классу Г, наконец, главное – у них одинаковые доходы и расходы!
Эх, жалко, сроду не видел господин главный компьютер этих людей. Глазки-то разуй! - как говаривала в таких случаях незабвенная Горгона Форкиевна. Вы бы только посмотрели, как они идут рядком, выйдя из ресторана «Края суши»! Левый – доктор гирундологических наук, владелец ООО «Кровососы – это здорово!» - ссутулился, согнулся, заложил руки за спину и бледен так, будто кормит пиявок собственной грудью. А вот правый – доктор кукольных наук, владелец Малохудожественного академического кукольного театра – румян и бодро вышагивает, выпятив свой прижизненный бюст. При этом господин Барабас курит сигару, а вот покашливает как раз не он, а Дуремар.
И выглядели они: господин Барабас на добрых сорок лет, а господин Дуремар – на недобрых сорок лет. Или даже зим.