March 2nd, 2011

Чессно

Проба пера - окончание.

И вот как взгляну я на читателей нынешнего времени – мало! мало в них оптимизма. А ведь должен быть где-то впереди хэппи энд, весенепременно должен быть. Не из мазохизма же мы живём.

Так вот, уродились у мамаши два непохожих сына-близнеца, нарекла она их в ЗАГСе Василием Васильевичем и Николаем Николаевичем, и жили они своё детство безмятежно, пока не встретили Маринку.
Маринка пришла к ним в десятый класс, и сразу обратила на себя внимание своей яркостью. Василий то Васильевич был светло-русый в рыжевизну, глазки голубонькие, носик картошечкой, а Николай Николаич – тёмный шатен, глаза стальные, нос как у коршуна. А Маринка типичная такая средиземноморская девушка. Или даже мавританка какая: смуглая, волосы чёрные, крупными кольцами, глаза – вот такущие, и ресницы на щеках лежат. Но главное, что поразило Николая Николаевича и Василия Васильевича да и остальных одноклассников, – её отчество. Она была Марина Мариновна.
В первый же день после уроков братья набились провожать Маринку до дому.
Оказалось, что она живёт одна с отцом, матери нет, и не помнит, а Мариновна она и впрямь по отцу. Потому что зовут его Педро-Марино-Базилио-Николас Вега-и-Сальса.
Он как дверь открыл, сразу братьев узнал, хоть их сроду не видел, потому что ему из роддому только Маринку отдали. А сыновей мать с собой увезла, ему даже не показала. А только они – хоть и разные – ну, прямо копии с его дедов получились: у него портреты фамильные так в золочённых рамах по всему дому и висят.
Тут, конечно, много было радостных изумлений, и ахов, и охов. Труднее всего было матери как бы нечаянную встречу устроить. А дальше всё, как полагается: примирение, официальная свадьба, и прочий хэппи-энд.
Сейчас, между прочим, на Мартинике живут. Рождения Педровича ожидают.
Фигнестрадание

Потребительская корзина

  Феофинт Феофанович всегда был человек рассудительный и даже любящий вслух поумствововать. Чуть не каждый вечер, выпив своеобычную рюмочку, он садился над своей потребительской корзиной, начинал её перебирать и одновременно учить меня уму-разуму. Уж не то, чтобы оно мне было надо, но деваться всё равно выходило некуда, а послушать иногда – так даже любопытно.

  - Вы вот, Фрюша, - говорил ФеФе, ухоженным пальцем двигая по списку, - должны учитывать важность выбора не только того, что они нам кладут в корзинку, но и выбор того, чего они нам никогда не кладут. И следить за тем, какие компоненты этих наборов – того и другого – остаются наиболее стабильны в цене.

  - ..? – округлял брови я.

  - А вот смотрите, - начинал издаля ФеФе, - вот во времена СССР денежный фонд страны хранился пополам: половина в стране, а половина, так называемое «золото партии», - как сейчас резервный фонд, то есть по равной трети в золоте, долларах и евро, но всё в заграничных банках.

  - Ну, а мне то что? Мне всё равно от всех золотых запасов и копейки не видать.

  ФеФе аккуратно и медленно покачивал указательным пальцем перед своим носом. Почему-то эти медленные покачивания всегда оказывали на меня прямо гипнотический эффект. Наверное так Кучум заманывал в своё северное стойбище младшую сестрёнку Шахрезады почитать ему сказки. Всего-то одну ночь. Полярную.

  - Когда начался передел, то стали убирать в цепочках всех, кто мог знать коды, номера счетов или просто где деньги лежат. Чиновникам по телефону давали команду, и они выполняли программу, полученную под гипнозом: сигали в окно. Нынешний чиновник хитрее пошёл: на работе окна неоткрываемые небьющиеся, а живут в низких коттеджах. Ты ему команду – а он в окошко с первого этажа сиганул – накрайняк пяточную кость сломал. К ним секретный генерал приходит: па-ачему поселились в коттедже?! А они давай лебезить, выкручиваться: зато в водозаборной зоне, если что – утопимся. Ага, как же, утопятся они! Там по всему берегу бойцы невидимого фронта Онищенко стоймя стоят, чтоб никто воду не отравил. А только секретные генералы, они ведь тоже не лыком шиты. Они им теперь другую команду гипнотизируют. В потребительскую корзину для чиновников обязательно БМВ входит. Или мерин. Ну, чё-то такое, чтобы престижно, быстро и билось легко. И цены на эти машины в их потребительской корзине ровно держат, чтоб не соскочил никто. А потом – рраз! В газете: попал в ДТП. А ты понимай: значит, узнал лишнее. Или цепочку сократили.

  Мне делалось смешно. - Феофинт Феофанович, но мы то с вами не в денежной цепочке. У нас с вами никакого БМВ нету. И команды под гипнозом нам никто не внушал.

  Феофинт Феофанович опять начинал поучающее качать пальцем.

  – Нагипнотизировали нам чего или нет – это как знать. Ты телевизор иногда смотришь, думаешь это певица безголосая или реклама такая – а это между кадрами внушение идёт. И уж чего они там нам навнушали… Ты вот смотри: сахар дорожает, гречка дорожает, всё, считай, дорожает, а вот это, - он торжествующе выгребал со дна потребительской корзины и тряс в воздухе, - в той же цене для нас держат!

  В руке у него были зажаты капроновый бельевой шнур и хозяйственное мыло.