March 1st, 2011

Чессно

Проба пера

Лицо у Васеньки было неопределённое. Даже фотограф, снимавший его на паспорт, долго сверял номер квитанции, а уж про паспортистку и говорить нечего, да только торопилась, некогда ей было, всего-то и сказала: - Ну, ну, как вы только его предъявлять будете...

А ведь не угадала вредная тётка: сроду Васеньку для проверок никто не останавливал, мазнут глазами как по пустому месту – и мимо. Так что с полисментами это даже по своему удобно. Вот когда девушки глазами скользь и мимо – это обиднее.

А вот брат Коленька – тот совсем наоборот. Лицо – медаль, барельеф или ещё какой чекан. Полисменты тоже не трогали, даже некоторые невольно честь отдавали. Ну, и девушки. В смысле – уж глазом зацепят обязательно.

И слова у Николая все были чёткие, хрустящие, будто, как сказал Семён Эльевич, новенькие бумажки с Госзнака – прямо ощущать приятно. А вот у Васи – и не скажешь, что кашу жуёт или дикция логопедит, а ведь совсем другое впечатление. Все слова получались какие-то потёртые, мятые, будто их тот же Семён Эльевич у себя в подвальчике на ксероксе шлёпал, а потом для правдоподобности ногами в тапочках топтал.

Короче говоря – непохожи были братья. Хоть и близнецы. Их мать в ЗАГСе и записала разно, с разными отчествами: Васю – Васильевичем, а Колю – Николаевичем. Ей там в ЗАГСе попытались пенять, что так нельзя. А она им: - Закон покажите! Имею право! – да ещё и шварк им на стол какую-то подходящую медицинскую книжку о двухяйцевых близнецах. – Вот мои, - говорит, - и есть двухяйцовые. Мне виднее. – Ну, они почесали в затылках: всё как есть по закону. Мать-одиночка имеет право любое отчество написать по своему усмотрению. Хоть в честь самого. Потому что и впрямь – кому и знать?

Так они вместе и в детский сад, и в школу пошли, их сперва за братьев и не принимали, а так, за однофамильцев или родственников. А потом как узнают да привыкнут, так и удивления никакого. Ну братья – и братья.

Характеры у них тоже были разные. Василий – меланхоличен и патетичен, а что если не в лад, так он сядет в уголке, глазки голубенькие вылупит и на свирельке сам себе играет. А Николай – тот ого-го, а если что не по его, так непременно добьётся, коршуном чёрным налетит – хоть себя, хоть кого мордой об забор.

Но друг с дружкой дружили и взаимно поддерживали. Даже дополняли как бы друг друга.

Так оно и шло, пока с Маринкой не встретились.