fryusha (fryusha) wrote,
fryusha
fryusha

Categories:

15. Воспоминания. Первый Шеф.

 Ранее я поминал, что мне очень повезло с шефьями: у каждого я чему-нибудь учился. Сразу после школы я попал в лабораторию к своему Первому шефу, Юрию Ивановичу – на должность препаратора.

Отец Юрия Ивановича был первым секретарём татарского крайкома партии, его арестовали в 1934-ом как левого уклониста (троцкиста). Вышел из лагеря он в 1956-ом, но встретился с женой и сыном как чужой человек – и разошлись. А тогда в 1934-ом ещё врагов народа арестовывали не сразу с семьями, а за родными приходили позже. Поэтому умная жена арестованного тотчас схватила маленького сына в охапку и, не взяв ничего, даже документов, умчалась в алтайскую деревню. Их чуть-чуть поискали – и бросили. Напоминаю: в 1934-ом колхозники паспортов не имели, так что документы не больно-то и нужны были.

До поступления в МГУ у себя в алтайской деревне Юрий Иванович успел поработать трактористом, слесарь-тракторист 2-го разряда. То есть, скажем, лодочные моторы он чинил запросто. Да чего там – моторы! Он сочинял методы и оборудование для них по мере надобности. У нас со старшим лаборантом Славой Фёдоровым (взрослый человек в моих глазах: 5-курсник ГГУ) выросла даже воспитанная шефом формулировка: «из щепочек соберём». Потому что собирали мы из того подножного, что на момент было L Уже на моей памяти шеф съездил в Польшу и рассказывал: «Водят меня по лаборатории, показывают одно, другое, поясняют. Потом доводят до какого-то блестящего агрегата – весь стекло и никелированный металлический крепёж – и молчат. Я тоже помолчал из вежливости, потом не выдержал и спрашиваю: а что это? – Как? удивляются они, это Ваш прибор, мы его сделали по Вашему описанию в статье».

В давние советские времена поездки морских микробиологов на исследовательских судах возглавлял А.Е. Крисс. То есть в экспедиции ходил либо он, либо сотрудники его школы. Крисс открыл и описал новый класс микроорганизмов, названный им в честь академика Красильникова, описал его в изданной им книге (Крисс А.Е. Морская микробиология (глубоководная). Изд- во АН СССР, 1959), получил за работы и книгу госпремию и должен был баллотироваться в академики. Чтобы было понятно не-биологам, - открыть новый класс – это более, чем круто! Это как если бы зоолог открыл новую группу, отличающуюся от известных в той мере, в какой птицы отличаются от пресмыкающихся! И вот тут в какую-то морскую экспедицию попал Юрий Иванович. Он продемонстрировал, что:

- в «герметичные» стерильные пробоотборики Крисса под давлением на глубинах более километра входила вода, поэтому они становились уже нестерильными; Юрий Иванович ввёл новые пробоотборники, для больших глубин, запаянные;

- в пробооборники Крисса, расположенные на тросе, попадает микробная грязь с троса; Юрий Иванович ввёл новые пробоотборники – перед забором пробы откидывающиеся подальше;

- «новый класс микроорганизмов» представляет собой просто клетки тканей гребневиков, повреждаемых стёклами Крисса при быстром подъёме троса; Юрий Иванович сконструировал футляры, в которые эти стёкла автоматически уходили при подъёме троса. Премии обратно не отбирают. Но в академики Крисс уже не баллотировался. Придуманные Юрием Ивановичем футляры для стёкол получили неофициальное название «криссоловки». А в морские экспедиции стал ходить уже не Крисс, а Юрий Иванович.

Энергия у него всегда была необыкновенная. Он всегда не ходил, а бегал. Думаю, что это у него и сейчас сохранилось, благо ему в этом году исполнится всего 82 года. Как косвенный показатель активности – 7 детей (от одной единственной жены). Детей он мыл в ванне для скорости сразу по двое: одного левой, другого правой.

Когда генетика только-только перестала быть лженаукой, его пригласили в Ярославль рассказать, что это такое – генетика. Он прочёл блестящую лекцию, проиллюстрировав рассказ про расщепление признаков портретами жены, портретами родителей своих и жены и привезёнными старшими детьми, включая близнецов – чёрноволосого мальчика и девочку-блондинку.

Докторскую диссертацию Юрий Иванович защитил в 33 года, что для практикующего биолога необыкновенно рано. Он бы, может, не поспешил её защищать, но его американцы пригласили в рейс на своём корабле. А Папанин поставил условием: положишь черновик докторской на стол – поедешь. Нет – ну, на нет ничего и нет. Положил. Поехал. В те времена одного советского человека на «ихние» корабли пускали с трудом. На следующий американский корабль шеф опоздал и американцы в компенсацию высадили его на какой-то коралловый остров, где до этого ни одного русского не бывало. Шеф тут же разработал новые методы и в короткие сроки стал ведущим специалистом по росту и продукции коралловых рифов. Через несколько лет австралийский институт Большого Бартерного Рифа пригласил его к себе поработать в качесте директора. Высокое начальство, естественно, даже не спрашивая шефа, отказало. А австралийцы заявили нам ноту! В результате Юрия Ивановича заставили срочно писать письмо, что он не может приехать по болезни. А через несколько лет отношения с Австралией стали улучшать. Тут его срочно вызвали в обком и срочно в приказном порядке отправили в командировку в Австралию. По дороге он заезжал в наш городок, забежал в гости и – – тут должно быть отступление.

Дело в том, что у шефа со времён бедного студенчества после алтайской деревни установился свой гардероб. А если ещё учесть, как он смотрелся в целом... Приезжает командировочная, спрашивает:
- А где же ваш заведующий, доктор наук ***?
- Вон стоит, с шофёром разговаривает.
С ужасом: - Это те двое?
Идёт и обращается к шофёру.

Ходил он в основном в тренировочном костюме. В кедах – на улице, в тапочках – в институте. И вот по дороге в Австралию забегает он в гости и говорит: - Ужас! Костюм надо купить – в Австралии меня будут английской королеве показывать – во: полный карман денег, а костюма нет!

Впрочем, такие пустяки, как встреча с королевой, его не смущали. Этикет его никогда не отягощал. В Японии ему ничего не стоило познакомиться у храма с отцом невесты и попасть гостем на свадебную церемонию в храм. В Италии он закорешился с главой ордена капуцинов, спел ему под монастырское «Четыре капуцина однажды вышли в сад...», а дальше уже разъезжал по Италии, останавливаясь на ночлеги не в гостиницах, а в монастырях капуцинов. На всесоюзной конференции, проходившей на Севане, он выступил с критикой прибалтийских коллег - не знаю, какими именно словами он охарактеризовал своё мнение об их работах, но коллеги в знак протеста не пошли на банкет. У нас в институте он шёл на заседание учёного совета с отчётом **** и приговаривал: - Нет, нет, я не буду выступать. Лучше не буду. Или, если уж буду, то как-нибудь мягко... – На учёном совете он вскочил и сказал: - Я по поводу вот этих экспериментов. Если бы их ставил первобытный человек, то он бы их поставил именно так!.. – Имелось в виду, что контрольным вариантом к вносимому токсичному фенолу должно быть не его отсутствие, как было в отчёте, а внесение эквимолярного количества нейтральной органики.

Представлялся он всегда просто: Юра. Или – Юрка. Когда я дослужился до старшего лаборанта и женился, то моя недавно приехавшая жена была поражена телефонным звонком: - Фрюша дома? Тогда передай ему: Юрка звонил. Какой Юрка? Ну, *** Юрка.

У Юрия Ивановича я учился
- интересу к работе,
- тому, что сделать можно – всё, и
- умению работать руками. Первое, что сделал шеф, когда я пришёл на работу, – направил меня на обучение в стеклодувную мастерскую.

Tags: биография, фото
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 39 comments