fryusha (fryusha) wrote,
fryusha
fryusha

Тайна старой записки. Часть 4. Ещё не конец.

Попытался закруглиться и вывесить весь остаток сказки - по размеру больший, чем все те куски, что я вывесил в предыдущих трёх. Увы, ЖЖ возмутился и сказал, что многого хочешь - фиг получишь. Давайте так: ещё кусок вешаю, а если кому приспичит дочитать-добить до конца - шлите мне в личку свой е-мейл. Пришлю целиком. Но за это жду конструктивной критики!

***

Клубок тел вопил уже всего шагах в десяти от корабля. Кто-то из гиглов не выдержал полного соблюдения правил честной драки и пальнул в потолок ангара шаровой молнией. Юный магистр поёжился и потихоньку вытащил из-под шлема и протёр очки, а потом снова их нацепил. Никогда они ему не нравились, все эти атрибуты модной военной магии: плазменные шары, лучевые мечи, гальванированные золочёные доспехи и прочие глупости, не стоящие внимания просвещённого мага. Этими шаровыми молниями легче покалечиться, чем добиться чего-нибудь толкового. Вниз посыпались обломки стропил, куски штукатурки, а парочка пыльных знамён и коричневая от пыли паутина под потолком полыхнули синим пламенем. В образовавшейся дыре показались дивные по красоте многочисленные луны пиратской астероидной республики – розовые, голубые и пёстрые в мелкую дристочку. Никто из пыхтящих и вопящих участников драки не обратил на взрыв никакого внимания, несмотря на накрывшее их и весь ангар облако пыли. Не пыльным, а по-прежнему сияющим остался только колдовской вид Арчибальдуса. Ещё не хватало, подумалось магу-мельзянину, чтобы эти дурные гиглы догадались о чародейском происхождении гнома! Он быстренько заколдовал, изменяя внешний вид доспехов Арчи под обычный гигловский: отодрал в его видимом обличии пару застежек, присыпал пылью, добавил ржавчины и вмятин, а то слишком уж неправдоподобно сиял доспех в этой грязи.

К огромному изумлению Тартрата, выбравшиеся из очередной кучи тел гиглы не ринулись снова в драку, а принялись с недоумением озираться. Потом, медленно и задумчиво, их головы стали поворачиваться сторону блестящих доспехов мельзянина. Вот тут только он понял, что произошло из-за его колдовства! Как только изменился вид доспехов Арчи, гиглы перестали узнавать гнома – сейчас все выглядели одинаково помято и грязно. Гиглы потеряли свой первоначальный объект драки. Только у Тартрата с Тобиком блеск остался прежним: магистру совершенно не подумалось, что им с псом тоже следовало изменить обличья. Второй раз за день волосы у него на затылке зашевелились и стали подниматься дыбом, и он даже успел испугаться, что скоро такое положение шевелюры станет его обычной причёской.

Спина мельзянина была защищена кораблём, и он даже успел припомнить кое-какие заклинания из факультативных лекций по оборонной магии. Боги кафедрального совета, как вообще удалось получить по ним зачёт?! Сейчас магистр, наверное, смог бы обрушить на стоящих перед ним и озирающихся гиглов потолок ангара. Или заморозить их на месте – пусть на не очень непродолжительное время, но всё-таки достаточное, чтобы заскочить в корабль. Проблема заключалась в том, что он никак не мог сообразить, которая из приближающихся фигур – гном! Не мог же он повредить или заморозить своего товарища!

- Тобик, - обратился Тартрат к псу горячим нервным шёпотом, - скорее! Кто из них Арчибальдус?

- Не знаю, - пожал плечами стоящий рядом на четвереньках гигл. - Тут так воняет опоссумами, что мне все чутьё отшибло. Будем кусаться, а там разберёмся. В ближнем бою я унюхаю.

Неизвестно, чем эта ситуация могла бы закончиться – мельзянин и Тобик поднялись на все свои шесть ног и приготовились отступать с дракой внутрь корабля. При этом Тартрат волновался больше Тобика, потому что кусаться он точно не хотел – да и не умел, а боевых мускульных приемов сроду не знал. Но полыхнуть пламенем или отчебучить ещё что-нибудь в этом роде – уж это он приготовился ещё как, будьте уверены! А ещё магистр всё же надеялся, что Арчи догадается быстро к нам присоединиться, чтобы улепетнуть. Должны же мелкие размеры гномов окупаться их хитростью!

Но тут раздался грохочущий гром, чёрная тень в дыре потолка затмила луны, и оттуда, из пролома в крыше, стал спускаться, обламывая торчащие концы стропил, ещё один военный корабль гиглов. На взгляд просвещённых гнома и мельзянина – слишком уж разукрашенный, позолочённые черепа и всё такое, но – пардон! – культурные гуманоиды никому своих вкусов не навязывают. Гиглы отступили, освобождая место для приземления, а корабль завис в воздухе, немного не дойдя до пола ангара. Шум двигателей замолк, и пространство заполнил громкий, чёткий и звучный голос: - Братья гиглы! Я, гиглан Ураган, приветствую вас. У меня для вас две новости: плохая и хорошая.

Гиглы радостно засвистели и заулюлюкали, выражая ему не то своё приветствие, не то интерес к получению известий.

- Братья гиглы! Кто-то из наших братьев уничтожил в измерении Мельзи малый крейсер троллей.

Гиглы снова, так же радостно, засвистели и заулюлюкали. – Ай да мы! Знай наших! Бей троллей! Тролли богатые и жадные! Бей мельзян! Они богатые и не делятся с нами!

В голосе из корабля появились неодобрительные интонации: - Подождите, я не закончил. Наши братья не только уничтожили корабль троллей, но спасли от троллей и вывезли с Мельзи одного мелкого противного гнома.

Гиглы так же радостно заулюлюкали: - Бей гномов! Они богатые, жадные и с нами не делятся! - Тут же части из них пришло озарение: - Так они же его не зря захватили: сейчас, наверное, пытают, где он прячет денежки и своё гномовское золото. Молодцы ребята! Вот подфартило кому-то! А где же плохая новость?

- Братья гиглы! Это и была плохая новость, потому как ссориться с троллями из-за такой ерунды как мелкий вонючий гном нам ни к чему. А хорошая новость в том, что у троллей к нам пока претензий нет, наоборот, они нам выставляют пять бочонков своего самого забористого, если мы отловим и передадим им этого гнома живьём, даже без всякого гномовского золота!

Тобику показалось, что с этим можно ещё поспорить, кто вонючее: гиглы или гном. И зачем нужны пять бочонков забористого, когда у этих гиглов и заборов для покраски нету?

Кто-то из гиглов крикнул: - Гнома не видели, зато здесь были три гигла – в новеньких доспехах и в лажу пьяные. Небось, новые латы и бражку с гнома получили!

- Да! – подхватили все. – Точно! Одного мы тут затоптали, а двое вон околачиваются.

Прежде, чем друзья успели хоть что-нибудь предпринять, из крейсера гиглана Урагана выстрелили магнитными магическими кандалами, – одни сковали по рукам и ногам Тартрата, а другие Тобика. Кандалы у каждого автоматически стянулись вместе, ужасно неудобно: путешественники барахтались на спине, с руками и ногами, запутанными в узел. Тобик рычал. Тартрат молча пытался вспомнить учебник по оборонному колдовству: теперь его магические возможности были ограничены только устными заклинаниями. «Да и то, - думал он, - пока никто не догадался вставить мне в рот кляп. За всю свою жизнь я не видел ни одного кляпа, но читал о них в книжке по оборонной магии, а если какой-нибудь гигл сунет мне в рот свой носок – если у них вообще есть носки, – то я наверняка просто задохнусь. А ведь следовало бы выучить хоть парочку противокандальных чар… Как там? – чуфарики, чуфарики, бомбарики… Нет, надо потерпеть: нельзя пока обнаруживать, что я – мельзянин, более крутой маг, чем все эти гиглы и гномы».

- Эй! – неторопливо окликнул пленников командирский голос Урагана. - Эй, вы двое, связанные, вы были с гномом на Мельзе?

- Не твоё собачье дело! - огрызнулся честный, не умеющий врать и обманывать Тобик. - Ну, были. Ну и что?

Гиглы загалдели. Голос Урагана повеселел. - Вы сюда явились вместе с гномом, он тут?

- Не твоё собачье дело! - повторил честный Тобик. - Конечно тут, где же ему быть!

- Помолчи, Тобик, пожалуйста, - шепнул Тартрат, надеясь, что дело покамест не зашло слишком далеко. А потом, возвысив голос, завопил изо всей силы: - Эй, брат Ураган, сними с нас кандалы. Не ты один хочешь заработать пять бочонков заборной краски. Мы тоже пойдём искать гнома.

В толпе гиглов зафыркали. - Если тебе самому не нравится тролльское забористое, нечего его обзывать краской. Не нравится – не пей, ты уже свого гномского насосался. Мы лучше сами гнома поищем, а вы тут валяйтесь. В какую сторону гном пошёл?

- Да, - подхватил один из близко стоящих к пленникам гиглов, - снимите с них кандалы, и я сам посторожу их в своём корабле, пока все будут искать гнома. А то все пять бочонков заработает один братец Ураган, а нам не достанется.

- Подождите,.. - начал было командирский голос Урагана, но его перебили криками: - Нечего! Все хотят! Делиться надо!

Кандалы отщелкнулись и как змеи поползли обратно в крейсер Урагана. Тартрат, осторожно расправляя все свои конечности, поднялся на ноги. «Что-то не видывал я таких магических заклятий, чтобы кандалы по свистку возвращались, - думал он, - не нравятся мне все эти техногенные извращения!» Гигл, предложивший сторожить пленников, подошел поближе. Тобик встретил его спокойно и даже радостно: - Привет, хозяин! – пробурчал он.

- Дорогой Тартрат, это я, Арчи, - предостерёг гигл на всякий случай. - Смотрите не пристукните меня каким-нибудь вашим академическим заклинанием. - Повернувшись к остальной толпе, он завопил дурным голосом: - Я сам видел: гном пошёл в сторону выхода от каморки со старыми абордажными крюками! - А сам быстро повёл друзей в открытый корабль.

Вся толпа с улюлюканьем направилась в дальнюю сторону ангара, как раз туда, откуда началось появление трёх друзей на Бооги. Вся да не вся – некоторые после драки всё ещё с кряхтеньем приподнимались с пола, а в сторону открытого Тартратом интерлёта брёл синюшный. - Это мой корабль! - закричал он вслед заходящим в дверь друзьям.

- Конечно, кто же спорит, - легко согласился Арчи, оборачиваясь на пороге. - Заходи и сиди с ними вместо меня, пока я пойду ловить гнома и получать свой бочонок тролльского забористого. Во-о-он он, гном, как раз мелькнул вон за тем кораблем, пока все его ловят в другой стороне. В зелёном капюшончике. Сиди здесь, посиживай и сторожи свою задницу, тебе сейчас всё равно даже с гномом не справиться, а я пошёл за своей долей.

- Сам сиди и сторожи свою, - огрызнулся синюшный. С трудом разгибаясь и приволакивая ногу, он побрёл к кораблям напротив. Путешественники быстро вошли в открытый интерлёт и захлопнули за собой массивную дверь, и Тартрат, как самый длинорукий, задвинул тяжёлую щеколду засова.

Проветрилось мало, внутри всё было загажено гиглами и опоссумами. Честно говоря, никто из троицы не знал, как полагается выглядеть интерлёту, в котором предстоит двигаться дальше, и поэтому озирались с большим интересом.

- Нет, - сказал с грустью гном мельзянину. - Дорогой коллега, я был слишком самонадеян. Я думал, что гиглы накрали себе новые корабли, а это какая-то античная колымага. Всё её управление даже не на транзисторной электронике или магических детекторных кристаллах, а на лампах. Я знаю, что это волшебные лампы Алладиновского типа, но они запускаются бессмысленным кодовым словом вроде какого-нибудь «сезам» или «бамия», – если пароля не знаешь, то будешь перебирать слова до скончания века. Всё пропало, гиглы уже скоро вернутся.

- Не огорчайтесь, коллега Арчибальдус, - скромно, но гордо ответил Тартрат. - Я ничего не понимаю в интерлётах, зато я разбираюсь в волшебных лампах. - Он увидел, что это были лампы кошачьих джиннов, а ещё когда он был начинающим студентом, старшекурсники показали ему кое-какие хакерские приёмчики. Медленно и нежно он начал – ни в коем случае не тереть, а гладить, гладить, гладить, поглаживать лампу. Сначала как будто ничего не происходило, и потом не происходило, но вдруг рука ощутила тепло, и по поверхности лампы стали проскакивать крохотные искорки. Лампа стала медленно увеличиваться в размерах и разогреваться, а гном и Тобик пялились на магистра и меняющую вид лампу, от изумления разинув гигловские рты своих личин.

- Та-ак, - сказал кошачий джинн, щурясь и растягивая в улыбке рот, наполненный бесконечным рядом зубов. - Корабль тот же и по-прежнему воняет гиглами. А вот компания подобралась новая и забавная. Дайте-ка присмотреться… Так, гном, мельзянин и – ох ты! – представитель отряда собачьих. И кодового слова не знаете. Всё понятно, голубчики: решили украсть корабль у гиглов. - Он насмешливо замурлыкал. - Я давно заметил, что ворованное у воров надолго не задерживается.

- Ну уж, ненадолго! - возмутился Арчибальдус. - Этому кораблю не меньше трехсот лет!

- Вот я и говорю – ненадолго, всего-то лет триста.

Спорить было бесполезно: у джиннов другая мерка времени, чем у мельзян или даже гномов. Особенно у кошачьих джиннов, имеющих по девять жизней. Магистр Тартрат таращился на него во все глаза: одно дело знать о джиннах из лекций, а совсем другое – первый раз в жизни самому вызвать его и встретиться с ним вплотную. Да ещё с таким зубастым!

- Не будем дискутировать, сударь, - вежливо согласился Арчи. - Я могу управлять кораблем, но не смогу запустить без вашей помощи центральное магнето. Вы нам поможете?

- Отчего же не помочь? - осклабился джинн, неприятно демонстрируя бесконечное число острых и слегка изогнутых зубов. - Джинн Джеллилорум к вашим услугам. Только по дороге будете меня за это чесать за ушком – у вас, гномов, это хорошо получается, – а вот эту уродину из отряда собачьих оставите здесь на Боооги.

          Тобик зарычал. Тартрат и Арчи и сами тоже были готовы зарычать вместе со всем отрядом собачьих, потому что просто почти физически ощущали всеми фибрами своих органонов, как время сочится скользкими жамками сквозь растопыренные пальцы, а снаружи корабля самые нетерпеливые гиглы уже возвращаются обратно, чтобы порасспросить поподробнее – куда же девался гном …

Всё-таки гном Фря Арчибальдус оказался самым большим дипломатом. В конечном счёте согласились на том, что Тобик остаётся в корабле и что именно он будет чесать Джеллилорума за ухом. Такое решение не очень порадовало Тобика, но сильно позабавило джинна. Зато оно развязывало руки для запуска корабля. Здесь действительно оказались нужны руки в буквальном смысле этого слова, причём в основном мельзянские, потому что Арчи своими коротенькими не до всего дотягивался.

Беглецы успели начать запуск очень вовремя, потому что снаружи в дверь уже начинали очень невежливо колотиться. Свет за иллюминаторами померк, интерлёт неприятно задрожал и провалился в кромешную тьму Межмирья.

***

- Сейчас я осмотрюсь, - сказал гном, - и направлю корабль в измерение Земли. Не думаю, что гиглы изыщут наш след в Межмирье. Но прежде всего, – извините меня, коллега Тартрат, что я не успел этого сделать раньше, – я хотел бы выразить вам свою благодарность. Нашу с Тобиком благодарность. Вы проявили своё мужество и мастерство и спасли нас всех. Однако я полагаю, что вы не должны более подвергать таким ужасным опасностям свою молодую жизнь. Мы с многоуважаемым Джеллилорумом и Тобиком сможем сами довести корабль до Земли, а вам следует вернуться на Мельзю.

Юный магистр Тартрат никогда не считал себя ленивцем и неженкой. Волосы на затылке и всюду у него всё ещё стояли торчком от пережитых страстей, но кровь кипела и звала к дальнейшим приключениям. Попробуйте угадать с трёх раз: что он выбрал?

В Межмирье путешественники остановились для передышки. Странное это было место и очень неуютное – вне пространств измерений за иллюминатором не было ничего, даже тьмы в крапинку, просто совсем ничего! Но надо было толком разобраться с корабельным управлением и снять со всех троих уже совершенно не нужные и только раздражающие обличья.

          - Всё равно джинн видит нас сквозь личины, - сказал умный Тобик, выразив вслух общие сображения.

          - И надо решить: в каком виде мы явимся на Землю, - добавил Арчи.

          А Тартрат почувствовал, что ещё очень и очень не мешало бы перекусить. С кулинарной магией дело у него обстояло ещё хуже, чем с оборонной, и он всегда предпочитал питаться в академической столовой. Может именно поэтому магистр всегда мечтал встретить девушку, которая не только прекрасна и умна, но и сможет украсить совместную жизнь пирожками с видделями. Хотя, конечно, кто же будет спорить, что это не главное и не в этом счастье. Здесь на корабле не было ни девушки, ни столовой, поэтому юноша с надеждой обратился к Джеллилоруму:

- Простите моё невежество, но чем питаются джинны? И не хотите ли вы, - он хотел было произнести слово «перекусить», но посмотрел на зубы кошачьего джинна и сказал, - пополдничать?

Тобик одобрил вопрос молча – аплодируя своим куцым хвостом.

Арчи посмотрел на обоих своих товарищей смущённо и укоризненно: вопрос о питании джиннов не дипломатичен или слишком физиологичен с точки зрения воспитанного гнома. Знаете ли, ничего личного и политнекорректного, но гномы в целом с их нравами понятны не всем гуманоидам. Однако Джеллилорума вопрос вовсе не смутил.

- Нет, - сказал он. - Мне не нужен полдник, джинны получают энергию иначе. Но, как я понял, вы собираетесь на Землю. Если хотите, я могу приготовить специально для вас популярное земное блюдо – кушанье в гармонии с природой и в созвучии с организмом.

Кушанье было друзьям неизвестно, но увидев, как джинн расплывается в очередной ехидной ухмылке, все трое предпочли вежливо отказаться. Мельзянский магистр наколдовал обед сам. Конечно, такого ароматного и сочного мяса, каким угощал ректор Ревсбех, у него не получилось, –  но, по крайней мере, хоть знаешь, что ешь, верно?

Обедали не спеша и вели приятные и полезные разговоры. Надо было слегка прийти в себя после пребывания у пиратов. Посещение другого мира – да ещё такого мира! – было у всех путешественников (кроме джинна, разумеется) впервые. Сразу после обеда юный магистр почувствовал внутренний прилив энтузиазма и снова обратился к Джеллилоруму. - Простите, коллега, - сказал Тартрат, - из ваших речей следует понимать, что вы осведомлены о нравах и обычаях измерения Земли. Не могли бы вы рассказать нам, как выглядят тамошние жители? Наверное не стоит нам показываться им в своем естественном виде? - Арчи закивал, присоединяясь к просьбе мельзянина.

Джинн не заставил себя долго просить. Лениво жмурясь и потягиваясь, он промурлыкал неразборчивое заклинание и полыхнул нестерпимо ярким зеленым светом глаз. В кабине материализовался куб с застекленным окошком и мелкими кнопками под ним. За стеклом замелькали какие-то пейзажи и фигуры существ. - Вот, - показал джинн своей когтистой лапой, - это картинки из измерения Земли. Нажимая на кнопки, вы можете видеть разные эпизоды из жизни землян. Право, даже не знаю, которое из извращений вы выберите для своих образов.

Когда трое друзей сражались с гиглами и похищали корабль, то не успели рассмотреть окружающий мир Бооги и поудивляться его схожести или несхожести с родными измерениями. Да и находились они внутри огромного, но закрытого ангара. Теперь увиденное в ящике джинна ошеломляло: практически вся поверхность планеты Земля, на которой стояли дома, не была почвой! Весь грунт был покрыт искусственной коркой серого камня. По нему с визгом и надсадным ревом со страшной скоростью мелькания в глазах и с выхлопами взрывчиков сгорающих внутри двигателей мчались коробочки на колесах. За их окошечками сидели земляне, время от времени они высовывались в окошечки и, вопя как гиглы, стреляли друг в друга металлом из чёрных трубок, снабжённых энергией химических взрывов. Когда стекло ящика приближало лица, то становилась ясно, что земляне выглядят как вполне пристойные гуманоиды. Даже глаза не фасеточные. В этом отношении проблем не было. Но вот мрачные одежды и безумное поведение – непрерывные погони и попытки взаимного смертоубийства с применением растленных механических устройств… 

- Понажимай ещё на кнопочки ниже экрана, юноша, - сказал джинн, - Может быть, другие картинки из жизни землян тебе понравятся больше. Это твой первый выход за пределы Мельзи, юноша, не так ли? - Тартрат промолчал и только проверил рукой на месте ли его шапочка магистра, восстановленная после перехода из обличья гигла. (Она была на месте.) И начал нервно тыкать пальцем в кнопки.

 Можно было полагать, что раз уж земляне принадлежат к редким мирам техногенных извращенцев, то и являться им стоит в техногенном виде. Мельзянин предположил, что чувство наиболее глубокого уважения у техно-извращенцев должны были бы вызывать киборги, и предложил сделать именно такие личины. Однако осторожный Арчи обратил просвещённое внимание на то, что совершенство киборгов может вызвать зависть гуманоидных землян, и тогда они будут относиться к путешественникам как раз нехорошо. Тобик своего мнения по этому вопросу не имел. В конечном счете друзья сошлись на том, что пришельцы должны выглядеть просто как гуманоидные земляне, при этом именно как те образцы человека, которые, сияя улыбками, предлагают что-либо к продаже. Ведь всем давно известно во всей универсальной вселенной, что никто не стремится так сильно выглядеть положительным, как торгаш, старающийся всучить паршивый товар!

Тартрат был вполне удовлетворён своей собственной гуманоидной внешностью. Он даже не стал подправлять фигуру. «Да, - сказал он Арчи, - признаю, что я не идеал красоты – я себя хорошо изучил в зеркалах и голограммах и прекрасно знаю сам все свои недостатки. В отличие от землян – как все мельзяне – я слегка лопоух. Слегка долговяз. И даже по мельзянским нормам – с небольшим животиком, но ведь толстые тоже бывают весёлыми!»

Гном Арчибальдус тоже захотел остаться в своем прежнем облике. «Конечно, - сказал он вежливо Тартрату, - возможно, что гномы не так красивы, как мельзяне, но ведь мы за красотой и не гонимся».

В результате пластического волшебства совместными усилиями Тартрат и Арчибальдус просто увеличили размеры гнома до нормального земного гуманоида. Пришлось даже прибегнуть к помощи джинна, потому что собственного колдовства для такой сложной операции не хватило: увеличивать нужно было не только в высоту и не только кости, а все органы равномерно и пропорционально. Неизвестно, что Джеллилорум усматривал смешного в происходящем, но старания друзей его невероятно забавили, и он все время над ними подтрунивал. Тартрат обидчиво сопел, но молчал, чтобы не портить отношения.

Сложнее всего было с преобразованием Тобика. Джеллилорум сменил гнев на милость в отношении пса, потому что Тобик прекрасно овладел искусством шиацу и чувствовал, где джинну больше всего нравится быть почёсанным. В результате совместных магических усилий представитель отряда собачьих стал копией земного телевизионного красавца-человека на двух ногах, сохранив те же свои широкую искреннюю улыбку и лохматые брови. Собственная внешность Тобика не очень беспокоила, но он заволновался: - Только оставьте мне хвост, ладно? Мне без него непривычно. Когда я буду радоваться, то мне обязательно нужно будет чувствовать, что в этих ваших дурацких штанах-одёжках что-то живёт и шевелится.

Все-таки ему не разрешили хвост. Тартрат остался в своей чёрной мантии, дополнив её белым отложным воротничком и оборочками. Арчи остался в своих куртке, полуплащике с капюшоном и колпачке. А вот Тобика одели по земному образцу. На нем были тяжёлые высокие ботинки с железяками, тесно облегающие зад штаны из плотной синей материи – где уж там поместить хвост, да ещё и шевелящийся! – и просторная белая майка, открывающая безупречную мускулатуру крепкой шеи и сильных рук.

Фря Арчибальдус молчал и тревожился в ожидании встречи с затерянной экспедицией Флорина, а Тартрат молча сиял. В целом магистр был собой очень доволен и думал, что ректор Ревсбех мог бы сейчас им гордиться. Конечно, выпускник Орхусской академии применил не так уж много магии на Боооги, а в корабле вообще не смог обойтись без помощи ехидного кошачьего джинна, но ведь результат получился очень достойный, такой, какой не стыдно доложить на семинаре в Орхусской академии, верно? Тартрат даже пожалел ректора, что он не может сам участвовать в приключениях, а дремлет и скучает в своём комфортном кабинете.

Tags: детизмы, сказки
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 11 comments