fryusha (fryusha) wrote,
fryusha
fryusha

Categories:

Продолжение сказки. Тайна старой записки. 2.

И вот тут мы подходим не то, чтобы к тайне гнома Фря Арчибальдуса, а к такому факту его биографии, который он не любил упоминать. Дело в том, что, будучи прекрасным специалистом по многим измерениям и зная досконально самые детальные факты из их традиций, обрядов и правил поведения, сам он ни разу не посещал другие миры. Ему нравился сам процесс познания, но зачем же, например, лезть самому в гнездо рыбохвостых драконов, чтобы убедиться, что у них действительно яйца в крапинку?

Диплом по вождению интерлётов у него был, положенное количество лётных часов он налетал, но сейчас, садясь за пульт управления, нервничал. Хорошо еще, что шеф Магнус Айдар не присутствовал при отлете Арчибальда с Тобиком. Собственно – вообще никто не присутствовал: лорд канцлер настоял, чтобы отлёт происходил в обстановке максимальной секретности. Всё необходимое было размещено на корабле заранее. Об этом позаботился шеф. Арчи принес только личные вещи – свои и Тобика.

Диспетчер формально осмотрел кабину, проверив, на месте ли аварийные пломбы, и забрал в свою папку заполненный лист отправления, небрежно прихлопнув его магической печатью. Охранники и вовсе поленились подходить без вызова диспетчера: вдалеке на площадке прогуливалась группа гномов в серой униформе с красными поясами, возглавляемая офицером в зелёном атласном плаще. Диспетчер произнёс принятую формулу пожелания удачи и ушёл обратно в свою будку.

Тобик быстренько обнюхал всю кабину интерлёта, пошевелил лохматыми бровями и ткнулся влажным носом в ладонь хозяина. Похоже, что он почувствовал настроение Арчи и успокаивал его. А может быть – торопил, потому что захотел сам изведать новые приключения в местах, где до него не побывала ни одна собака из Зоорига.

Арчи вздохнул, набрал на пульте символы измерения Мельзи и нажал красную кнопку. За иллюминаторами неподвижной кабины, вокруг неё, начал стремительно вращаться тороидальный диск корабля, создавая собственное ультрагравитационное поле. Дневной свет Зоорига померк и превратился в серебристое сияние. Корабль исчез со своей стартовой площадки, чтобы возникнуть в новом месте.

Арчи надеялся, что всё будет хорошо, и мысленно перечислял пункты инструкции по безопасности первых нечаянных контактов. Тобик сидел рядом недвижно, но его коротенький виляющий хвост, казалось, жил своей независимой, активной и радостной жизнью.

...Дрынь! Дрынь! Дрынь! Чуфарики! Чуфарики!

Кабина задребезжала, дрогнула, подпрыгнула и замерла. Серебристый свет за окном превратился в приятный солнечно-золотой. Тобик прижался спиной к ногам хозяина и стал сопеть и принюхиваться. Арчи тоже принюхался, хотя всё равно дверь кабины была герметично закрыта, и посторонние запахи сюда просочиться не могли. Пахло оладьями с яблоками: видимо, когда кабина задребезжала, в сумке с личными вещами соскочила крышка с баночки.

Арчи приподнялся в кресле и осторожно выглянул в иллюминатор.

Всё было так, как описано в книжках: диск интерлёта реализовался в центре пустой площадки почти правильной круглой формы. По краям площадка была обставлена поставленными торчком каменными глыбами. Камни были очень давними, они замшели, а некоторые из них попадали и потрескались. Всё было тихо. Светили неяркие солнца, стрекотали своими жужжальцами прилежные насекомые, ветер на площадке, огороженной вертикальными каменными глыбами, лениво крутил горсточку межзвёздной пыли.

Арчи вздохнул и открыл дверцу кабины.

Тобик выскочил первым и замер, ошарашенный обилием новых и незнакомых запахов. Гном вышел следом – и тоже замер: на краю площадки прямо перед ним стоял абориген.

Абориген был почти в четыре раза выше гнома, сильно молод – даже по здешним мельзянским меркам, как лихорадочно прикидывал Арчи, – розов, упитан, круглолиц, с начинающим толстеть животиком. Одет он был в какой-то тёмный балахон, на носу кругляшки очков, на голове квадратная чёрная шапочка. Чуть оттопыренные, по-мельзянски лопуховатые уши надёжно помогали удерживаться очкам и шапочке. Арчи чуть расслабился: чёрная квадратная шапочка почти во всей универсальной вселенной означает, что её хозяин – учёный. Учёные тоже бывают ой какие разные, но все-таки для первого контакта это лучше, чем, например, таможенник или боевик налоговой полиции с лучевой палицей.

Арчи положил одну руку на голову Тобику, чтобы на всякий случай его придержать, второй сдёрнул со своей головы колпак и размашисто поклонился. Выпрямившись, он произнёс приветствие прибывающего на универсальном языке:

- Арриббаабахальбара!

Для аборигена эта встреча оказалась неожиданной. Или, как говорят для украшения речи студенты Орхусской академии: типа более чем неожиданной. Совершенно неправ всепочтенный доцент Ципионка Младший, когда позже утверждал, что на месте этого магистра мог бы оказаться он сам или даже всякий, и будто бы встреча мельзянина Тартрата с гномом Арчибальдусом была незаслуженной случайностью. Это неправда! Закономерности судеб определяются много чем, а потому встреча была предопределена. Хотя бы тем, что юный маг переел видделей. Не мог, например, сам Ципионка оказаться на месте своего молодого и симпатичного коллеги, хотя бы потому, что не смог бы съесть столько пирожков!

В тот день в буфете главного корпуса были чудесные пирожки с лесными видделями, и задумавшийся Тартрат опомнился только тогда, когда в рассеянии умял восемь. Магистр принципиально не принимал чудодейственных пилюль и не применял заклинаний для похудения. Он просто пошёл прогуляться на свежем воздухе, решив поддержать свою спортивную форму повторением магических заклинаний усмирения атефазной активности. Для прогулки выбрал свое любимое, самое тихое и спокойное место, где не нужно раскланиваться с встречными и где никто не будет ухмыляться, прислушиваясь к его бормотаниям. Это была площадка визитёров для пришельцев из других измерений –  Орхусский Хеджстоун – просто огороженный древними камнями пустырь за зданием Академии. Древние мельзяне считали, что на нём являются боги, но теперь-то мы с вами знаем, что такие пустыри – место явлений для гостей из других измерений, чтобы они не материализовывались где попало. Честно говоря, за последнюю кучу лет они здесь вообще ни разу не появлялись.

И вот – только Тартрат добрёл до края пустыря, где тёплый тихий ветерок перебирал по песчинке и струил меж невидимыми воздушными пальцами горсточку пыли, как – Дрынь! Дрынь! Дрынь! – на площадке появился корабль пришельцев. В середине стояла кабина, а вокруг неё, разбрасывая металлические блики, всё медленнее крутился торроид, создающий квазигравитационное поле. Честно говоря, юный магистр даже на миг почувствовал, как у него от этого гравитационного поля тяжелеет в животе, а ослабевшие ноги не дают возможности шарахнуться прочь от площадки. Впрочем, диск остановился, слабость и тяжесть прошли, а вместе с ними и, – ну, не то, чтобы страх, а, скажем, – шок от неожиданности. Ему стало не страшно, а страшно интересно. А ещё он почувствовал гордость, что станет первым контактёром Мельзи при встрече с пришельцами, – по крайней мере, первым за последние столетия! Тартрат напрягся и приготовился ко всем вариантам сразу. Вот сейчас дверь откроется, и оттуда выйдут ужасные завоеватели миров, питающиеся мозгом цивилизованных магов, в колючих латах, с зелёными щупальцами и слизью присосок. Или вовсе наоборот – симпатичные золотоволосые представительницы неизвестной, но очень нежной цивилизации в обтягивающих трико и с феромоноидальными фигурами… Дверь кабины отъехала – сердце юного магистра ёкнуло – и на пороге появились Арчи и Тобик.

С точки зрения мельзянина это были два странных и невразумительных существа. Один был явно старше мельзянина и раза в четыре меньше по росту. Возможно, что от долгой жизни он просто стоптался. Второй… Второй вообще не был гуманоидом! Молодой, но начитанный магистр даже решил, что второй пришелец разительно похож на кого-нибудь из собак, хундов или кабыздохов. На Мельзе все эти существа вообще не водятся. Впрочем, это само по себе ещё ничего не означает: ректор Орхусской академии Ревсбех, который в прошлой своей жизни всё-таки посещал какие-то миры, рассказывал на лекции, что, например, главный носитель разума в измерении Змеяль – гельминт, который живёт не самостоятельно, а внутри разных организмов-хозяев, воздействуя на их мозги. Так что, почему бы и этому странному существу не оказаться представителем разума и носителем магии?

То же самое Арчи думал про мельзянина.

Арчи смог объясниться с мельзянином, только когда Тартрат наложил на него и на Тобика заклятье ограниченного мельзянского толмача. «Можно было бы, конечно, не ограничиваться и применить заклинание универсального переводчика, - уверял старательный магистр, - поверьте, что я владею им тоже. Но кому же может понадобиться понимать язык глупых птиц с их грубыми физиологическими интересами, слушать, как нас комментируют мухи, или внимать сплетням вселенских жучков?» Для маскировки Арчибальдус объявил себя путешествующим учёным, специалистом по наружно-позвоночным аккаридам и арахнидам. Тобик после наложения заклятья толмача – к потрясению Арчи – тоже стал подавать кое-какие реплики, однако, о цели поездки не рассказывал, был достаточно вежлив и очень любознателен, как и приличествует N-ногому другу учёного.

Все трое, неспешно беседуя, направились к Академии, чтобы представиться ректору. Было заметно, что, несмотря на проявляемое показное хладнокровие, Тартрат рвётся вперёд: парню явно мечталось поскорее увидеть, как коллеги вылупятся во все глаза, когда он появится, по-дружески небрежно беседуя с пришельцами. Арчи как раз не спешил быть представленным местному начальству. Пока что он осторожно расспрашивал, как давно существует Орхусская Академия, когда её в последний раз посещали пришельцы, и не было ли среди них его друга Флорина. Юный маг-магистр рассказывал, что на его памяти пришельцев вообще не было, о них только ходят легенды, а приёмочных площадок на всю Мельзю четыре штуки, да и те замшели, это не то, что в торговых мирах, где, рассказывают, корабли так и шныряют туда-сюда, так что приходится устраивать диспетчерские службы… Как раз во время его повествования, что на Мельзю пришельцы совсем не прибывают, они и прибыли! Как бабахнуло! У мельзянина даже магистерскую шапочку сорвало порывом горячего ветра.

Оба гуманоида и собака обернулись. На площадке, где миг назад серебрился корабль-интерлёт гномов, горел металл, и кипело белое пламя с сиреневыми сполохами. Огненные плевки и горящие обломки с шипением взлетали в воздух и, долетев до невидимой границы смешения пространств, беззвучно исчезали. Несколько старых каменных глыб, окружавших площадку, попадали от взрыва. Причиной всего этого кошмара была материализация на площадке ещё одного чужого корабля. Новый корабль был немного больше размером, чем интерлёт гномов, поэтому, хотя их общее пространство уже взаимно проаннигилировало и исчезло, огонь бушевал в оседающей и тающей верхней части постройки новоприбывших. В отличие от скромной серебристой окраски корабля гномов, этот крейсер был покрыт золотистой шипастой бронёй, исчезающей сейчас в вихрях лилового пламени. Сколько там было пришельцев – неизвестно, но на краю линии огня лежал медленно тающий и исчезающий труп – крупная фигура в броне и с оружием. При жизни он был существенно выше не только гнома, но даже мельзянина – и вдвое или втрое шире. Уродливая физиономия расплющилась при падении. Тартрат передёрнулся: до сих пор юноша встретил за всю свою жизнь двух пришельцев, но с этим, третьим, он не захотел бы встретиться при его жизни ни за какие пирожки с видделями! Из­-под лежащего лицом вниз воина вытекала зелёная сукровица. И тело, и лужа под ним медленно бледнели и становились прозрачными. Одновременно с этим утихал огонь, и исчезали оплавленные обломки, разбросанные осколки и обрывки вещей.

Гуманоиды застыли. А меньше их подверженный смятениям пёс Тобик, несмотря на окрик своего старшего компаньона, кинулся к опасной зоне и приволок обугленный и тающий обрывок зелёного атласного плаща.

- Зооригом пахнет! - Пробормотал он сквозь стиснутые зубы, которыми держал исчезающую вонючую тряпку.

- Эх, - пробормотал Арчибальдус загадочные для остальных слова, - Тобик, нам бы сейчас связаться с лордом Печатным канцлером и узнать, кто из офицеров в этот момент отсутствует в Зоориге и где он мог продаться троллям! - Он повернулся к юноше с бледным и тревожным лицом и махнул в сторону площадки. - Вот! Видите!

Магистр посмотрел на площадку. В безмолвно шипящем огне исчезали последние горящие обломки. Труп, зелёная кровь и обрывок атласного плаща уже исчезли. Ещё несколько мгновений – и о катастрофе смогут свидетельствовать только несколько упавших глыб и спёкшаяся от жара мельзянская пыль.

- Не скорбите, мой друг Арчибальдус, - выразил Тартрат свои соболезнования, подбирая с площадки свою магистерскую шапочку и крепко её нахлобучивая на свои большие и красивые мельзянские уши. – Жалко, конечно, этих странных и страшненьких пришельцев. И жалко ваш корабль. Но я уверен, что Орхусская академия поддержит вас в изучении наших букашек и изыщет средства, чтобы потом помочь воротиться домой.

- Вы ничего не понимаете, - ответил Арчи. – Я принимаю решение. Я просто обязан рассказать правду, потому что подвергаю опасности вас лично, а может быть – и всю Мельзю.

Как ни жаль было скромному магистру Тартрату, но пришлось отказаться от сенсационного прихода в Академию. Ему казалось, что он пропустил свой звёздный час славы. Не было любопытных коллег, пялившихся в окна, никто не размахивал руками и не кричал о пришельцах, идущих с магистром Тартратом, а девушки, особенно та, рыженькая, не выбегали навстречу. Фря Арчибальдус решил, что не стоит пока разглашать его появление всем и раскрывать тайную миссию. По просьбе гнома магистр наколдовал на Арчибальдуса обличье мальчика-пастушка, который иногда приходил к ним на кафедру алхимии за лечебными снадобьями, а Тобик для посторонних глаз стал выглядеть овечкой. Конечно, они немного рисковали, потому что на проходной в Академии сидела старушка-ведунья, которая запросто увидела бы пришельцев сквозь наколдованные личины, но им повезло: она так увлеченно просматривала эротический сонник на предстоящую неделю, что увидев знакомое зрелище – магистра, идущего с пастушком, – не стала отвлекаться.

В приёмной у ректора за красивыми столами под волшебными орхидеями сидели две прекрасные дамы – референты ректора. Слева величилась Элеонория, вся в снежно-белых кружевах, сквозь которые просвечивало нечто розовое, всегда сильно смущавшее юного магистра. Справа была Тиджа, оранжево-­рыжая чертовка, красавица-другого-рода, жутко любившая эпатировать. Сейчас она была в одежде из дранных и разлохмаченных лоскутов материи и вызывающе пахла луком. Обычно Тартрат опасался их обеих. Сейчас ему было не до того.

- Если вам что-то нужно оставить на визу ректору, - ­прощебетала Элеонория, - можете передать это обычным путем. Мальчику с овечкой здесь не место, ведите их прямо в лабораторию. Всего доброго.

Гном уже выяснил по дороге, что на Мельзе нет собак, поэтому он крепко сжал юноше руку и прошептал:

- Пожалуйста, снимите личину с Тобика.

Тартрат послушался и произнёс нужное заклинание (чуфарики-чуфарики – и так далее). Тобик сел на пол и стал яростно скрести за ухом задней ногой, стуча при этом о пол.

- Боже мой! – вскрикнули обе дамы в один голос и всплеснули красивыми руками. Дальше их одновременные реплики различались:

- Какой кошмар! Что вы сделали с бедной овечкой! - Это Элеонория.

- Какая пре-елесть! У неё блохи? -  Это Тиджа.

- Вот ещё, - проскрипел вооружённый знанием языка Тобик, не переставая чесаться. - Не смешите мой мочевой пузырь: нет у меня никаких ваших блох, это я просто так думаю.

В наступившей полуобморочной тишине мальчик-пастушок вдруг откашлялся и объявил дамам тихим солидным баритоном:

- Милостивые сударыни, мы приносим наши глубочайшие извинения, но нам весьма неотложно нужно видеть самого лорда ректора. Будем считать, что это связано с, э-э-э, чесоточной эпидемией у овец Мельзи. Глобальная экологическая катастрофа, знаете ли, сударыни. Встретиться необходимо очень срочно и приватно.

Элеонория схватила лежавшее на столе анти-личиное стекло и посмотрела на Тобика. Магистру удалось загородить Арчибальдуса прежде, чем она успела взглянуть и на гнома через магическую линзу. - Это не студенческий розыгрыш, - убеждающе сказал Тартрат. - Нам действительно нужен ректор Ревсбех. На мою ответственность.

          Белоснежная дама глубоко вздохнула, так, что затрепетали все кружева на её груди, и пошла в кабинет ректора. - Ну, смотрите, магистр Тартрат, - сказала она, прикрывая за собою дверь, - если мне от ректора влетит, то я вам не завидую.

Можно полагать, что ректор Ревсбех не пожалел о том, что он принял гостей. Неизвестно, что об этом подумали дамы в приёмной, но уже через миг после того, как троица вошла в кабинет, он выглянул к референтшам и сказал:

- Я очень занят. У меня очень важное совещание. Никого ко мне не пускать. Отмените на сегодня все мои встречи и обеззвучьте пространство.

Сам он при этом не забыл поставить магический противоподслушивающий щиток на замочной скважине.

Если честно признаться, то Тартрату, как и гостям из другого измерения, впервые довелось попасть в кабинет самого ректора, поэтому он таращился вокруг с неменьшим интересом. Обстановка соответствовала общему стилю профессора Ревсбеха: скромно, благородно, по-деловому, никакой помпезности, а главное – очень и очень комфортно. Уже вскоре после окончания рассказа Арчибальдуса все сидели на маленьких уютных пуфиках у большого ректорского камина, где языки пламени танцевали сообразно настроениям зрителей, ели сочное жареное мясо на шпажках и запивали его самым восхитительным красным мельзянским, какое только ректор смог наколдовать. Тобик сидел на отдельном креслице с ямкой для хвоста, которое ректор сочинил в ответ на термин Арчи «собачья подстилка», и грыз свежую косточку индрикотерия. Магистру никогда до сих пор не приходилось ещё сидеть вот так вместе с самим ректором Академии, а пить с ним доводилось только за длинным кафедральным столом, где между ними толпились профессора и преподаватели разных степеней и уровней учёности. Да и вино на общих застольях было не такого высокого класса, потому что его наколдовывал доцент Ципионка Младший, кафедральный алхимик четырнадцатого разряда.

- Перейдем к делу, - сказал ректор Ревсбех. Он щёлкнул пальцами, пробормотав что-то при этом. Юный магистр насторожил свои чуткие мельзянские уши в попытке запомнить формулу (чуфарики, чуфарики – и как там дальше?), но не успел: серебряные блюда и все тарелки вместе с объедками и грязными салфетками исчезли, остались только серебряные бокалы с вином и вкусно обслюнявненная косточка у Тобика. Арчи закрутил головой: - И куда вы их сложили?

Ректор хмыкнул. - Никуда. При моём уровне профессионализма мне легче каждый раз наколдовывать новые, чем перебирать заклинания для мойки и сушки посуды да ещё и тратить время и место на её размещение в шкафчиках. Итак, дорогой коллега Арчибальдус, ещё раз смею вас уверить, что за последние восемьсот-девятьсот лет на Мельзе не было никакой экспедиции гномов, в том числе упомянутого вами уважаемого Флорина. Проблема возникает с вашим возвращением. У нас нет устройств связи с другими измерениями. Равно с этим на Мельзе нет своих интерлётов, мы ими не пользуемся. Поэтому я готов предоставить вам своё вечное гостеприимство в нашем измерении. Вы будете на Мельзе дорогим и уважаемым гостем. Если же вы всё-таки захотите вернуться в Зоориг, что ж, это сложно, но, вероятно, осуществимо. Мы можем путешествовать между измерениями сами, без кораблей, и переносить с собою других, но обязательным условием должно быть, чтобы сам маг-мельзянин уже успел хоть раз побывать в этом измерении, запомнить его – и чтобы ему туда сильно захотелось. Обычно у нас никто не посещает другие миры, нам и здесь хорошо. Я считаюсь на Мельзе великим путешественником, потому что бывал в двух измерениях: на вселенском базаре и в лечебно-курортном измерении Ацесты. По правде говоря, мне случилось быть ещё и в измерении пиратов-гиглов Боооги, куда нас похитил их корабль. Это измерение – пиратская астероидная колония, где разбойники делят добычу, проводят выходные и ремонтируют свои боевые интерлёты. Ну, я думаю, вы себе представляете гиглов. Они чуть мельче троллей, не умнее их, но немного шустрее. Я быстро сбежал оттуда, пользуясь гнездовым инстинктом – возможностью перенестись в столь знакомое и желанное родное измерение. Итак, если вы решите добираться домой, я могу наколдовать вам много хорошего червонного золота и перебросить на вселенский базар или в Ацесту, где вы будете дожидаться оказии домой.

- А на Землю или Змеяль перебросить не сможете, лорд Ревсбех? - задумчиво спросил гном.

Тартрат маленькими глоточками потягивал вино и с восторгом надеялся, что его новый знакомец Фря Арчибальдус – Арчи – останется. Тобик молчал и никак не выражал своё мнение.

- Нет, не смогу, - спокойно ответил ректор. - И вам не советую. Вы же знаете репутацию землян: они жадны и корыстны, вероломны и нарушают договоры, опасны и готовы уничтожать нелюдей. А со Змеялью вообще ни у кого нет контакта. Так что ни на базаре, ни на курорте вы не встретите корабли, направляющиеся в эти измерения. Я приглашаю вас остаться на Мельзе моим личным гостем.

Тут вдруг ректор напрягся, жестом призвал гостей к молчанию и вслушался в себя, принимая телепатему. Лицо его помрачнело.

- А может быть, уже и не приглашаю, - сказал он. - На всех трёх остальных приёмочных площадках Мельзи реализовались корабли троллей. В каждом по два воина-тролля и по одному коротышке в зелёном атласном плаще. Они объявили, что занимаются розысками своего потерянного друга-гнома. Они ищут вас. Та тройка, что реализовалась в столице Мельзи, не дождалась ответа из корабля, направленного в Орхус, поэтому они сами направляются сюда. Если тролли обнаружат, что вы на Мельзе, они начнут охоту за вами. Эти тройки – только первые загонщики. Я протелепатировал Тидже, чтобы в течение ближайшего часа ко мне никого не допускали, потому что я занимаюсь лечебными упражнениями. Это означает, дорогой Фря Арчибальдус, что у нас есть по меньшей мере треть часа, чтобы экипировать вас, снабдить оружием и золотом, изменить внешность и отправить в другой мир. Выбирайте: базар или курорт?

- Спасибо, - сказал Арчи, - огромнейшее спасибо, лорд ректор Ревсбех. Ни то и ни другое. Я обдумал ситуацию: не могли бы вы перенести меня к пиратам на Боооги, дав кое-какое оружие и сделав неузнаваемым? Я довольно много знаю про гиглов из книжек и попробую украсть у них интерлёт, я сумею им управлять: у нас с гиглами одна система вождения.

- Дерзко и остроумно, - сказал ректор, потирая ладошки. - Жаль, что я сам не в той форме, чтобы присоединиться к вам. Очень и очень жаль. Вам уже случалось воровать корабли у гиглов или хотя бы встречаться с ними?

- Нет, - признался Арчи. - Но я попробую.

- Я могу дать вам деньги, оружие и припасы. Изменить внешность под гигла, чтобы, по крайней мере до тщательной проверки, вас не распознали, наложить заклятье гиглского толмача, чтобы вы говорили на их языке. Но гиглы крупнее вас, они с нас ростом, и, извините, коллега Арчибальдус, вы не сможете дотянуться двумя руками до нужных кнопок и рычагов управления одновременно. Чтобы управлять кораблем гиглов, нужны не только знания, но, простите, больший рост и более длинные руки.

Неизвестно, что подействовало на молодого мельзянского магистра сильнее: крепкое вино или мечты о путешествиях, приключениях и вселенской справедливости, но вот тут Тартрат позабыл всю свою скромность и выступил.

- Дорогой ректор, - сказал он, - а я на что? Прошу вашего разрешения на участие в экспедиции вместе с коллегой Арчибальдусом. А я ещё и магией смогу быть полезен, зря я, что ли, у вас столько учился?


Tags: детизмы, сказки
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 6 comments