fryusha (fryusha) wrote,
fryusha
fryusha

Тексты к картинкам

И - по теме сообщества f_ars, где к картинам тексты сочиняют. Только вне сообщества и вне конкурса, просто в своём журнале. Текст к картинке - просто так. Почти на 10 тыщ знаков, если без пробелов!

(К КАРТИНЕ Г. МАРКСА «НАУКА – ЭТО ИЗМЕРЕНИЕ»)

ПРОПАВШИЙ САНСИ

- Слава Богу, доктор, что вы приехали, - сказала мне миссис Хадсон, как только отворила дверь. – Вы же знаете, я ко всякому привыкла: и к его химическим экспериментам с тринитротолуолом, и к глазу покойника в стакане для коктейлей, и когда он собирает этих маленьких побродяжек, помилуй их Господь, но сейчас с ним действительно что-то происходит. Вы непременно должны его освидетельствовать.

- В чём же дело, миссис Хадсон? - спросил я, смеясь. Я был уверен, что давно уже изучил все чудачества моего друга. – Неужели он оставил скрипку и теперь терзает ваш слух саксофоном?

Она потупила глаза и поджала губы. – Если бы, сэр. Я бы не возражала: я уже давно купила гуттаперчевые затычки для ушей. Но дело в том, - она понизила голос, - что он оставил газеты и читает только старинные толстые книжки, - она сокрушённо покачала головой, – и мне кажется, что он просто разглядывает в них картинки.

Я согласился с миссис Хадсон, что оставить газеты – вовсе нетипично для моего друга Холмса, который всегда стремился жить делами настоящего мира и не дал бы ломаного пенса за чьи-нибудь рассуждения о давно происшедшем. Может быть, он действительно переутомился, и ему показан отдых. Мы прекрасно могли бы провести вместе пару недель на морском побережье.

Мои смутные опасения рассеялись сразу, как только я постучал в дверь, вошёл в комнату и увидел Холмса. Он сидел перед своим трюмо и занимался вполне привычным делом – гримировался. Выглядел он вполне здоровым – по крайней мере, в той части своего лица, которая ещё не была покрыта гримом. Перед ним на столике стоял портрет некоего почтенного старца, с которым он пытался себя отождествить.

После приветствий Холмс, не прекращая своего занятия и оглядывая меня через зеркало, сказал: - Ватсон, я, похоже, изрядно напугал миссис Хадсон, если она решилась побеспокоить и вызвать вас. И обеспокоила настолько, что вы приехали первым попавшимся кэбом, где сидели рядом с возницей на козлах.

- Бросьте, Холмс, - сказал я ему, улыбаясь. – Я даже не буду пытаться понять, по каким приметам вы это угадали. Лучше скажите мне под кого вы гримируетесь и зачем?

Холмс многозначительно постучал пальцем по портрету. – Это покойник, - сказал он. – Великий учёный нашего века, при жизни академик и пэр Франции, Жорж Леопольд Кретьен Фредерик Дагобер Кювье. Знаете ли вы, что для меня в нём самое главное?

Я задумался. – Вы знаете, Холмс, мои познания, конечно, ограничены медициной, но мне помнится, что о нём рассказывали на курсах. Основатель теории катастроф... А, нет, вспомнил, вот это, наверное, должно быть важным для вас: он говорил: «Дайте мне всего одну кость – и я по ней восстановлю всё животное!».

Холмс захохотал. – Вы знаете, мой друг, - сказал он мне, промокнув выступившие от смеха слёзы, - я всегда говорил, что ваши избыточные знания просто губительны. Самое важное в этом старце – то, что его портрет висит как раз напротив гвардейца, охраняющего вход в запасник Королевской Кунсткамеры. Лестрейд не смог мне достать туда пропуск, а Майкрофт отказался, пока я не посвящу его в суть дела. Вы же знаете моего братца Майкрофта! За время своих бдений охранники от скуки вызубрили портрет всеми извилинами своего мозга, и ни одному из них просто в голову не придёт спросить пропуск у того, кто взирает на них из рамки на стене. Психологический фактор, Ватсон! Я даже и вас проведу с собой.

- Хорошо, хорошо, - сказал я успокаивающе моему переутомившемуся другу, – я понимаю, что следы преступлений могут быть где угодно: в трущобах, в опиумной лавке, даже в подвале скромного здания напротив банка. Но скажите мне, Холмс, бога ради, какие улики вы собираетесь отыскать в этом запаснике среди изъеденных молью чучел и окаменевших реликтов?

Холмс посерьёзнел. – Знаете ли вы, Ватсон, что такое настоящие драгоценные камни? Я рассказывал вам о некоторых из них. В них заключено всё сразу: и красота, и преступления, и кровь, и слава. Сейчас я иду по следу одного из наиболее знаменитых алмазов. Во времена Карла Смелого это был крупнейший бриллиант Европы. Сто пятьдесят лет он был алмазом французской короны, а ещё тридцать лет назад его выставляла на выставке в Париже сама герцогиня Беррийская. После этого он пропал из виду.

- Как, - воскликнул я, - неужели это знаменитый алмаз Санси?

Холмс молча кивнул головой и потянулся за заготовленной набитой трубкой. Обычно на трюмо лежало их четыре, сейчас три уже были скурены, что свидетельствовало об усиленной мыслительной работе моего друга.

- Двадцать лет назад, Ватсон, точнее – в 1879-ом, младшая дочь герцогини заказала ряд картин, на которых художник изобразил – на каждой отдельно, следите за моими перечислениями, мой друг, -  алмаз Санси, розовый резной ларец из редкой породы сандалового дерева, самую большую в мире раковину каури, привезённую с острова Реюньон, и препарированный скелет длинноногого дронта, привезённый оттуда же.

- Странный набор интересов для молодой женщины, - заметил я.

Холмс пожал плечами. – В конце концов, эти картины представляют собой одновременно своеобразную опись ценных предметов приданого. Позволю заметить, что последний полный комплект костей коротконогого дронта сгорел во время пожара в Оксфордском музее ещё в прошлом веке. Но продолжим наш экскурс в историю, Ватсон. Далее она становится более зловещей. Пять лет назад внучатая племянница леди Марион бежит из дому с безвестным молодым человеком, неким потомком русского негоцианта Демидова. Видимо это у них фамильное. Подробности не сообщаются, в доме траур, лучшим детективным агентствам поручается поиск бедной родственницы. И, возможно, не такой уж бедной, если в прессу просачиваются слухи о пропаже фамильных драгоценностей. Каких именно – неизвестно, хотя алмаза Санси мы с тех пор не видим.

- Холмс, - осторожно заметил я, - но ведь пресса сообщала, что алмаз Саннси купил лорд Астор, и сам лорд Астор этого не отрицал.

Холмс небрежно отмахнулся. - Лорд Астор – близкий друг семьи герцога Беррийского. Он мог бы и не на то пойти, чтобы помочь избежать лишнего шума и скандала. Важно следующее. Вот! – Холмс откинулся в кресле и ногтем подчеркнул строку в валявшейся рядом пожелтевшей газете. – Три года назад капитан британского судна «Святой Мортимер», некий Хью Паккард, подобрал плот из обломков яхты, на котором были труп неизвестного мужчины и ряд вещей, которые этот несчастный пытался спасти. Вот, Ватсон, зачитываю вам дословно: «сундук сандалового дерева и скелет безвестной птицы, возможно, додо». Человек по рапорту капитана и моряцкому выражению «был мёртв как додо» и его похоронили в пучине вод по христианскому обычаю, предварительно тщательно обыскав. При нём не отыскали документов или свидетельств его происхождения, а предметы, как возможно ценные, в соответствии с правилами Адмиралтейства были переданы в… - Холмс испытующе ткнул в мою сторону трубкой.

- В Королевскую Кунсткамеру, - озарило меня.

- Браво, мой друг, вы делаете несомненные успехи. А если учесть, что додо и дронт есть синонимы, названия одной и той же птицы…

- То в Кунсткамере в ларце могут сохраниться улики, проливающие свет на то, где находятся пропавшие люди и ценности. Безусловно, Лестрейд и его люди могли пройти мимо каких-то мелочей, но вы, Холмс, с вашими невероятными дедуктивными способностями…

Холмс небрежно отмахнулся и попросил миссис Хадсон вызвать для нас кэб.

В холл Кунсткамеры нас пропустили два гвардейца, вытянувшиеся и отдавшие честь. Моя личность вызвала у них секундное замешательство, но после вопроса: «Этот джентльмен с вами, господин профессор?» и подтверждения моего друга нас проводили в запасник.

Рядом с дверью запасника на стуле сидел усталый Лестрейд с ключом в руках. Он встал, отпустил охранников и поприветствовал нас.

- Добрый день, профессор, - сказал он, - рад видеть ваше сиятельство. И добрый день вам, доктор Ватсон. Я позвонил миссис Хадсон: как только она сказала, что вы с мистером Холмсом куда-то отлучились по секретному делу, я немедля помчался сюда. Где же Холмс, и когда его ожидать? Последнее время он только и говорил, что о запаснике Королевской Кунсткамеры, и я был уверен, что он приедет именно сюда.

- Браво, инспектор, - сказал мой великий друг своим обычным голосом, - я вижу, что вы делаете несомненные успехи.

Лестрейд вздрогнул, как полковая лошадь при звуках команды, и кинулся пожимать руки моему другу.

- Да-а, сэр, - приговаривал он, - что есть – то есть, этого у вас не отнимешь… Давненько я так не обманывался, с прошлой ярмарки… Ну, идёмте же, джентльмены! Мистер Холмс, покажите нам, наконец, то, из-за чего мы сюда пришли.

Я был уверен, что Холмс устремится к резному сундуку сандалового дерева. Лейстред, похоже, тоже ожидал чего-то подобного. Вместо этого Холмс преспокойно сел на закрытую крышку сундука, вытянул свои длинные ноги и достал трубку.

- Джентльмены, - сказал он, - я прошу вас нарисовать себе психологический портрет нашего умирающего на плоту героя. Его любимая сбежала с ним, выкрав из дома фамильные ценности, порушив свои репутацию и честь и отрезав дорогу обратно. Он обещал ей новую счастливую жизнь. И вот всё пошло прахом: она погибла в пучине, он умирает на плоту, на котором вместе с ним остались её фамильные ценности – более не нужные ему, возможная скорая добыча каких-нибудь морских бродяг. Что, по вашему, должен сделать джентльмен с алмазом в такой ситуации?

В помещении наступила тишина, прерываемая только посапыванием трубки Холмса.

Я откашлялся. – Я думаю, - сказал я, - то есть, мне кажется, что было бы слишком обидно оставить алмаз безвестным матросам. Я понимаю теперь, почему он не оставил никаких документов – чтоб не компрометировать даму. И алмаз, наверное, он тоже должен был кинуть в пучину – туда, где упокоилось её тело.

- Категорически не согласен с вами, доктор, - заявил инспектор Лейстред. – Он должен был сделать опись предметов и прикрепить её вместе с бриллиантом к нательному кресту. А уж потом, выполнив свой долг, помирать, сколько ему заблагорассудится.

- Этот бриллиант, - сказал Холмс бесстрастным голосом, устремив взгляд в пространство поверх трубки, - этот алмаз Санси всегда приносил только неприятности своим владельцам. Будь то Карл Смелый, Генрих Четвёртый, Мазарини, Наполеон или герцогиня Беррийская. Но умерший был настоящим джентльменом: он не хотел, чтобы на его погибшей возлюбленной лежало клеймо воровки. Он решил, что лучше спрятать алмаз в тайник, чтобы матросы не нашли его, и он бы вернулся в дом хозяйки вместе с возвращёнными вещами.

Холмс встал с сундука, и мы с Лейстредом впились взглядом в резную крышку ящика.

- Тайник был оборудован ещё хозяйкой, - продолжил Холмс. – Это видно из заказанной ею картины, потому что у дронтов не может быть таких объёмных клювов. И не вина покойного джентльмена, что чиновники кунсткамеры ничего не смыслят в клювологии, - он протянул руку к скелету птицы и что-то нажал в основании её черепа. Клюв со щелчком открылся – и мы увидели ярко сияющий камень, получивший имя маркиза Николаса Гарлея де Санси.

- Холмс, - сказал Лейстред, - вы, как всегда, превзошли самого себя. Поздравляю! Но почему вы называете этот костяк дронтом, если по инвентарной табличке это – додо?

Tags: текст к картинке
Subscribe

  • (no subject)

    Петров и Васечкин поехали на Кубу, Уже надели чёрные очки. Они везут с собой по ледорубу - Ну, слава Богу, не новички.

  • (no subject)

    Наткнулся в интернете на симпатичную опечатку: "Если не мы, то кот."

  • Постами в ленте навеяло

    *У Ноя было три сына: Сим, Хам и Иафет. Существующие народы – их потомки: семиты, хамиты и яфетиды.* Евреи идут из Египта, Уже не имея угла.…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 10 comments

  • (no subject)

    Петров и Васечкин поехали на Кубу, Уже надели чёрные очки. Они везут с собой по ледорубу - Ну, слава Богу, не новички.

  • (no subject)

    Наткнулся в интернете на симпатичную опечатку: "Если не мы, то кот."

  • Постами в ленте навеяло

    *У Ноя было три сына: Сим, Хам и Иафет. Существующие народы – их потомки: семиты, хамиты и яфетиды.* Евреи идут из Египта, Уже не имея угла.…