Экологических чудес

Не знали прадеды и деды,

Шли за лафитничком беседы,

Мне скушно, говорили, бес…

Даёшь технический прогресс!

Какая дивная картина:

Нам генно-изменённый лес

С ветвей рожает буратино.

В эфир аэрозоль летит –

Кряхтит и морщится планета,

И ледниковый щит трещит,

Предвидя ядерное лето.

Встаёт Чернобыль из могил –

Мы сами жнём, чего посеем –

И бывший нильский крокодил

Плывёт по нашим Енисеям.

...Страдая от жары в песках,

Что раньше были Тёплым Станом,

Мы эскимо себе достанем –
На дивных соевых бобах.

*

Скоро сказка сказывается – да дела всё не делаются и не делаются.

И вот минул у дремлян золотой век и серебрянный, бронзовый и железный, деревянный и лапотный, а обещанного счастливого пластмассового как не было, так и нет.

Ни царствия божия на земле, ни коммунистического светлого будущего.

Как глянет какой дремлянин в немытое окошко – а там свет застит постылое настоящее.

Уж стали для самоутешения прогностические сказки сочинять и в дремельных новостях печатать. Как выловит среднестатистический дремеля волшебную щуку, так, ненароком, а она за него будет бегать и все работы преосуществлять.

Ан нет щуки.

Да и в сказке дремлянское начальство усмотрело крамольный намёк на состояние рыбного хозяйства в реке Дремле. И повелело запретить завоз варяжского лосося, зато своего хека серебристого переименовали в хека золотистого второй степени – в ознаменование его заслуг и высокого качества.

Э-эх! Закусили дремляне с горя рукавицу и пошли ходоками к Самому Неизрекаемому Дарвину. Так и так, говорят, ждём не дождёмся расцвета высоких технологий, потому как Дремль строим выше всех возможностей, а он всё обратно маленький. Потому, говорят, просьба к вам имеется: будьте добры, сократите нам веки! А то уж больно долго они календарятся, а при расцвете так пожить хочется! Ну вот просто – очень.

Подумал неизречённый Дарвин да и молвит: будь по-вашему, дремляне! Спрессую я вам ваше дремотное время. Тут и проблем особых технических нет – чуть-чуть разбегание вселенной ускорить – и всех делов. Ну, конечно, говорит, будут и технические накладки. Вавилония, Египет, Израиль, Греция, Рим наложатся – это теперь одна страна будет. Атлантида – это теперь легенда о граде Китеже. А ваш Дремль – он теперь одновременно вавилонская башня-зиккурат. Идите и достраивайте.

Подивились дремляне загадочным речам Дарвина, потому как не все слова ещё распознали, но поклонились в пояс и ещё в полпояса и пошли обратно.

Вот возвертаются они в родные дремучие леса, а там! – всё как в сказке.

Была такая сказка: возвернулся старик к своей землянке, а там сидит его старуха, а перед ней стиральная машина. А розеток да электричества – нету.

Вот и здесь: стоит над рекой Дремлей белый могутный Дремль, весь в лесах, башня круговыми ярусами, да на каждом ином этаже свой социальный слой в ходе прогресса образовался. Инда и говорят одно, а свой своего не разумеет. И вот чего с того получается.

В диких-предиких первобытных и логически предикатных дремучих лесах текла река Дремля.

Даже не текла, а медленно-премедленно катила свои воды, будучи совершенно подкатной по отношению к дремучим лесам.

Настолько медленно, что когда небо голубело, зеленело, желтело и ярким оранжевым пузырём врывалось весёлое солнце, то на серой глади Дремли всё ещё отсвечивали и отражались предрассветные звёзды и месяц. И так было – вечно.

Но однажды спустился с разноцветного неба Некто – с большой белой мужеской бородой и в длинной белой рубахе. Имя его несказуемо, поэтому для простоты я буду называть его – Дарвин. И посмотрел Дарвин на местных дремучих обезьян и увидел, что они хороши.  И отметил он тогда избранные опытные экземпляры местной красной охристой глиной и повелел им произойти в людей. Когда же произошли они, то дал им имя – дремляне.

И увидел Дарвин, что они нехороши, и огорчился, и предвидя их будущее, пообещал им потоп, а некоторым даже ещё геотектонические потрясения и дождь из вулканических выбросов, сам же удалился.

А дремляне стали в поте своего лица плодиться и размножаться. Размножась же, отёрли пот, омылись в Дремле и спочали строить над рекой могутный и высокий Дремль.

Ноябрь – и вороний грай.

Летит с катушек лист осенний.

Пора осенних обострений –

Какое хочешь выбирай.

Ледком затягивает Лету,

Харон пошёл гулять по свету,

Копытом пробуя реал.

То древних греков анекдоты,

И нас никто не заберёт.

Мы лебедей оставим Ледам,

Где Лету покрывает лёд.

На хэллоуин
на сайте

http://michletistka.livejournal.com/381315.html

написали кучу эпитафий.
Мой вклад - вот он:
*

Об инфлюэнциях - молчок,
Другого надобно бояться:
Лежит здесь бедный Пятачок.
Не смог перенести инфляций.

*

Ах, не рыдай, подруга, даром
Над погребённым гонораром.
Зарыл монетки Буратино -
Теперь он в шубе из ратина.

*

У всех у нас конец один:
В аду есть тоже сисАДмин :(

*

Перед тобой три мрачных саркофага.
В каком из них напёрсточник бедняга?

*

Здесь трезвенник лежит.
Он пил в жару из лужи.
А пил бы пиво "Пит" -
Наверно, было б хуже.

*

Без пропуска нет входа в этот склеп:
Охранники устроят вам препоны.
Ты думаешь, я спутал и нелеп?
Здесь похоронены российские законы.

*

Кто от чего протягивает ноги.
Спокойно спи! - ты заплатил налоги.

*

Мой дядя самых честных правил,
Когда не в шутку занемог,
То терапевт его отправил
Вот в этот райский уголок.

*

Могилу рыли три недели.
Здесь похоронен Церетели.

*

Здесь похоронен бедный вор,
Какой ко мне залез, зараза.
Он мой носок случайно спёр,
Не прихватив противогаза.

*

Лежит здесь анонимный алкоголик,
Он пропил всё давно - и умер в нищете.
И на могиле - крестик? Или нолик?
Не всё ль равно, что пишут на плите.

*

Ах, бедный Йорик! Умер рано,
Услышав шутки Петросяна.

Весь мир театр буратин

Я тоже поступаю в гитис

Алиса ну зачем вы снитесь

Ведь я простой простолюдин

Потом приходит сеть морщин

И сердце в панцире тортиллой

И тащится тропой унылой

За милой нищий паладин

В хвости репьи в груди одышка

Похоже скоро будет крышка

Ждёт ангел впереди мордаст

Погодь маленько Азазелло

И рад бы чтобы не болело

Да кто же ей воды подаст

От Тортильего застою

Даже пруд уже - моча,

Где за рыбкой золотою

Заплываю я, урча.

Пожелал бы кто удачи

И обилия котят -

А судьба не хрен собачий,

Даже блохи есть хотят.

Я совсем не современен:

Я и серый, и простой.

Ах, уйду я в город Бремен

Ради рыбки золотой!

Потому что в этой дАли,

Так рассказывали мне,

Скачут рыбки на тефале -

Все на яркой стороне!

Представь, что мир вокруг не тот -

В нём стало всё наоборот,

Нашиворот-навыворот,

И задом наперёд.

И бык не хочет быть быком,

А хочет - мясником.

И самый честный стал вралём,

А самый жалкий - королём,

И по ночам мы гасим свет

И ходим днем с огнём.

И бык не хочет быть быком,

А хочет мясником.

И зрячего ведёт слепой,

Яга становится святой,

И бык не хочет быть быком,

А  хочет мясником ...

Ты успокойся: это чушь.

Я это просто так шучу.

Слыть сумасшедшим не хочу,

А просто хохочу.

Но бык не хочет быть быком,

А хочет - мясником!

Упал самурай

И кое-что оторвал.

Но он – молодец!

Гейша рыдает:

Милый её утонул.

Он вечно живой.

Кончается всё.

Вот и год Мыши ушёл.

Бык навернулся.

Мой немецкий приятель и коллега Петер К. очень огорчался, что его сын абсолютно не интересуется химией. Петер и сам получил химическое образование, и отец его был лауреатом госпремии ГДР по химии, и дом был набит литературой по химии – а сыну по барабану.

А раз приходит Петер на работу – глаза красные, невыспанные – весь в растроенных чувствах. Отношения позволяют – мы на ты, я у него дома жил когда-то – начинаю расспрашивать.

- Что-то случилось? – Нет всё в порядке. – А что глаза красные? – Ночь не спал: пока в скорую ездили, пока полиция дом обыскивала...

Выясняется: у сына прорезался интерес к химии. Взял он два компонента (не буду говорить какие: один неограниченно и дёшево продают в аптеках, а другой неограниченно и дёшево в разных магазинах) – и сделал химическую бомбу.